У нас во дворе есть бассейн.

Он стоит там много лет.

Не прячется.

Не нарушает общественный порядок.

Не заманивает прохожих.

Просто бассейн во дворе, каких в Квебеке тысячи.

А потом выяснилось, что теперь вокруг него должен быть отдельный забор.

Не просто забор вокруг участка.

Не калитка во двор.

Не взрослые люди, которые понимают, что маленького ребёнка нельзя оставлять возле воды.

Нужно ограждение вокруг бассейна: определённой высоты, с определёнными расстояниями и с дверцей, которая сама закрывается и запирается.

Причина — дети тонут.

И вот здесь сатирику становится неудобно.

Потому что государство в главном не врёт.

Дети действительно тонут в домашних бассейнах. Иногда — не в собственных, а в соседских. Маленькому ребёнку не нужно приглашение, чтобы зайти туда, куда он сумел добраться.

Моя первая раздражённая мысль была простой:

— А откуда вообще чужой ребёнок возьмётся в моём дворе?

Но именно поэтому такие несчастные случаи и происходят.

Трёхлетний ребёнок не знает, где заканчивается его участок и начинается ваш. Он не читает таблички. Он не проверяет правила собственности. Он видит воду.

Так что с самой идеей спорить трудно.

Если забор может спасти ребёнка, забор нужен.

А дальше начинается административная часть.

Наш бассейн попал в число старых бассейнов, которые нужно было привести в соответствие с новыми требованиями.

К нам приходили проверять.

Потом пришли ещё раз.

Смотрели.

Измеряли.

Объясняли.

Система явно двигалась к цели.

И довольно быстро выяснилось, что «поставить забор» — это не купить защёлку за двести долларов.

Нормальное ограждение вокруг бассейна стоит несколько тысяч.

Иногда значительно больше — в зависимости от размера, материала, ворот и того, насколько ваш двор сопротивляется геометрии.

Что особенно приятно: даже правительство Квебека в своих документах признавало, что установка такого ограждения подрядчиком может стоить несколько тысяч долларов.

То есть это не тот случай, когда гражданин драматизирует.

Государство тоже знает, что дорого.

Просто платите всё равно вы.

Я пытался понять логику.

Допустим, общество решило, что старые правила больше недостаточно безопасны.

Хорошо.

Допустим, ради безопасности детей десятки тысяч владельцев должны переделать уже существующие дворы.

Тоже допустим.

Тогда, может быть, государство хотя бы частично участвует в расходах?

Субсидия?

Налоговая льгота?

Компенсация части обязательных работ?

Что-нибудь в духе:

«Мы изменили правила после того, как вы много лет жили по старым, поэтому часть расходов берём на себя».

Нет.

Программа была проще:

«Мы изменили правила. Удачи».

Но государство всё-таки предусмотрело финансовый инструмент.

Штраф.

По провинциальным правилам — от 500 до 700 долларов, а при повторном нарушении больше.

То есть перед вами открывался широкий выбор.

Можно было потратить несколько тысяч на забор.

Можно было получить штраф.

Можно было посмотреть на старый бассейн, посчитать всё ещё раз и подумать:

— Может, его вообще проще закопать?

И некоторые люди действительно приходили примерно к такому выводу.

В этот момент мой мозг, как у любого человека после получения строительной сметы, начал создавать теории.

Например, о существовании Великого квебекского союза производителей заборов.

Сразу уточню: у меня нет никаких доказательств, что такой союз существует.

Ни одного.

Это не журналистское расследование.

Это побочный эффект сметы.

Но воображение рисовало совещание.

— Как продажи ограждений?

— Могли бы быть лучше.

— А сколько в Квебеке бассейнов?

Пауза.

— Много.

Ещё одна пауза.

— А если всем вдруг понадобится новый забор?

Конечно, ничего подобного, скорее всего, не происходило.

Но если бы я торговал ограждениями для бассейнов, я бы следил за изменениями этих правил с гораздо большим интересом, чем за курсом доллара.

Тем временем приближался срок.

История со сроками вообще заслуживает отдельного памятника.

Когда правила распространили на старые бассейны, владельцам сначала дали время до 1 июля 2023 года.

Потом выяснилось, что строителей не хватает и спрос слишком велик.

Срок перенесли на 30 сентября 2025 года.

Хорошо.

Люди получили письма.

Люди видели инспекторов.

Люди звонили подрядчикам.

Люди заказывали ограждения.

Люди платили.

Квебек вообще замечательное место для срочных наружных работ: есть короткий период между «ещё снег» и «скоро снова снег», когда одновременно всем нужен один и тот же подрядчик.

Мы сделали то, что от нас требовали.

Забор поставили.

Дверца закрывается сама.

Всё как положено.

И вот наступает сентябрь 2025 года.

До обязательного срока остаётся меньше двух недель.

И правительство говорит примерно следующее:

— Знаете, мы тут подумали.

Оказывается, правила местами слишком жёсткие.

Оказывается, люди раздражены.

Оказывается, муниципалитетам тоже непросто.

Оказывается, многим вообще невозможно успеть.

Поэтому пока штрафовать не будем.

А затем срок официально уехал ещё на два года — до 30 сентября 2027 года.

Прекрасно.

Я представляю человека, который 18 сентября закончил установку.

Подрядчик уехал.

Счёт оплачен.

Калитка торжественно закрывается сама.

Утром человек открывает новости.

«Владельцам бассейнов дают ещё два года».

Наверное, именно в такие минуты особенно приятно чувствовать себя законопослушным гражданином.

После установки к нам почему-то больше никто не приходил.

Бассейн стоял.

Забор стоял.

Калитка закрывалась.

А государственный интерес к нашему двору заметно снизился.

И мне понравилась сама последовательность.

Сначала:

«Это срочно».

Ты платишь.

Потом:

«Вообще-то можно не так срочно».

Ты спрашиваешь:

— А деньги?

Но разговор уже перешёл к следующему вопросу повестки дня.

И всё же самое неприятное заключается в том, что забор, скорее всего, правильная вещь.

Если когда-нибудь маленький ребёнок каким-то образом окажется у нас во дворе без взрослых, эта калитка действительно может спасти ему жизнь.

И если такое случится, несколько тысяч долларов внезапно покажутся очень маленькой суммой.

Поэтому я не жалею, что забор есть.

Меня восхищает другое.

Как легко государственная машина умеет превратить разумную цель в опыт, после которого нормальный человек начинает подозревать производителей алюминиевых секций в тайном управлении провинцией.

Наш забор теперь выполняет свою работу.

Он защищает ребёнка от воды.

Но у него есть один конструктивный недостаток.

Он не защищает взрослого от срочного требования государства, которое после оплаты внезапно перестаёт быть таким срочным.

Такой технологии пока не придумали.